О нас

/ главная / О нас: История предприятия / История эвакуации и становления части Московского прожекторного завода в октябре 1941г.

История эвакуации и становления части Московского прожекторного завода в октябре 1941г.

  • Описание

История эвакуации и становления части Московского прожекторного завода в октябре 1941г. на сибирской земле

История промышленности Новосибирска. Том III. (Второй фронт, 1941 – 1945). – Исторические очерки. Новосибирск, 2004. Издательский дом «Историческое наследие Сибири». 

<...>

30 июня 1941 года ЦК ВКП (б) и СНК СССР утвердили план на III квартал 1941 года, в котором определили главные направления перестройки экономики на военный лад. Особое место занимало создание и развитие крупного промышленного производства на востоке страны. В сентябре-октябре 1941 года подразделения Красной Армии находились прямо на территории Московского прожекторного завода. Получая автомобили, оборудованные изделиями завода, бойцы тут же отправлялись на боевые позиции – в части ПВО Москвы.

В октябре 1941 года от члена Политбюро ЦК ВКП (б) Н.М. Шверника поступило указание об эвакуации завода в Новосибирск. Еще раньше, летом 1941 г., часть заводского оборудования эвакуировали в Йошкар-Олу. Для согласования плана эвакуации с местными властями в Новосибирск приехал парторг завода И.С. Кузин.

В октябре 1941 начался демонтаж оборудования. Станки и инструменты погрузили в железнодорожные вагоны. К каждому эшелону прицепили несколько теплушек, в которых ехали рабочие завода с семьями.

Железная дорога была перегружена. Все графики и расписания сломаны. Эшелоны по нескольку суток простаивали в тупиках. Людям все это время требовалось питание, уголь для отопления вагонов. В Бронницах под Москвой завод имел подсобное хозяйство. Это позволило снабдить эшелоны картофелем и другими овощами.

С одним из первых эшелонов в Новосибирск прибыл директор прожекторного завода А.Л. Эстрин. Группа рабочих во главе с главным инженером Григорьевым осталась в Москве для демонтажа котлов и выемки кабелей. В Новосибирск увезли все, вплоть до инструмента из кладовых и тумбочек. Заводчане понимали, что каждое сверло, каждый гвоздь пригодится на новом месте.

В архиве завода сохранились записанные много лет назад воспоминания ветеранов. Вот что рассказывает о том времени бывший главный механик Федор Коновец: «Разборку прессового оборудования мы завершали уже тогда, когда большая часть завода была эвакуирована, а Москва подвергалась налетам вражеской авиации. Гулким эхом отдавались в пустых цехах удары ломов и молотков. Оборудование приходилось выдалбливать из бетонных оснований – ведь устанавливали его капитально, не на один десяток лет. Упаковку и укладку запчастей мы вели так, чтобы на новом месте установку, сборку и наладку станков можно было сделать в кратчайшие сроки. Закончив все работы по демонтажу, мы обнаружили на территории соседнего завода, который уже полностью эвакуировался, оставленную пилораму. Мы решили ее разобрать и увезти. Оказалось, очень правильно поступили. В Сибири она больше 10 лет трудилась на строителей, возводивших заводские корпуса».

В начале ноября 1941 года первые эшелоны прибыли в Новосибирск и стали под разгрузку на станции Ельцовка (теперь Новосибирск-Восточный). Вспоминает М.С. Тимофеевич, бывший главный конструктор завода: «В морозы, доходившие до 35-49 градусов, по 12-15 часов в сутки мы работали на разгрузке эшелонов. Оборудование устанавливали в нескольких местах: на территории трамвайного парка, завода «Красный литейщик» (сейчас в том месте, где был завод «Красный литейщик», проходит Ипподромская автотрасса. – Е.В.), на территории Галпрома (сейчас там гостиница «Северная», а в 1941 году была трикотажная фабрика), в гараже и даже в цоколе оперного театра. В общей сложности заводу было предоставлено 4 тысячи квадратных метров производственных площадей. Этого было мало».

Образовавшееся предприятие назвали заводом им. Кагановича. Расстановка оборудования на разных площадках в значительной мере осложняла работу завода. Самые большие трудности возникли при возобновлении выпуска основной продукции – крупных прожекторов. Для производства этих изделий требовалось крупное литье из цветных сплавов. Изготовить эти детали на маленьком пятачке формовочного плаца «Красного литейщика» не представлялось возможным. Чтобы выйти из положения, заводские конструкторы А.П. Ганжа и А.И. Синяпкин переработали схемы выполнения крупных узлов и деталей на сварной вариант, тем самым решив не только проблему производственных площадей, но и обеспечив существенное снижение себестоимости изделий. В этом варианте прожекторы изготавливались до конца войны и в послевоенное время, пока не были сняты с производства.

<...> 

Основная продукция завода в то время – противосамолетные автомобильные зенитные прожекторные станции. Новосибирские специалисты применяли угольные электроды, которые создавали внутри прожектора электрическую дугу. Она, в свою очередь, отражалась от зеркальной поверхности. Луч такого прожектора достигал 20 километров в длину – «просвечивал все небо до стратосферы», как говорили сами изобретатели, – и позволял советским зенитчикам обнаруживать вражеские самолеты на большом расстоянии от своих позиций.

Вместе с заводом в Новосибирск прибыли 500 рабочих с семьями. Их разместили в зданиях школ, в домах горожан. На месте нынешнего испытательного цеха стоял барак, в котором жили сначала депортированные калмыки, принимавшие участие в строительстве завода, с 1944 года – пленные немцы, потом заключенные. За заводом, где сейчас частный сектор, сооружали землянки. В них селились главным образом репрессированные, высланные на поселение в Сибирь. Только в 60-х годах на месте землянок стали появляться добротные дома. Многие из этих домов стоят до сих пор.

Зима 1941-1942-го выдалась особенно лютой. Вспоминает конструктор завода Т.Ф. Пелецкая: «Понятие «цех» было чисто символическим – корпуса только возводились. Не было стен, крыши, между станками гуляла поземка, присыпая заготовки и детали. Тем не менее на фронт бесперебойно шли ручные гранаты Ф-1, снаряды М-7, М-13, М-31, пехотные и зенитные прожекторы, солдатские котелки» .

В срочном порядке в сильные морозы проводились работы по продлению железнодорожной ветки от ст. Ельцовка до трамвайного парка. С платформ эшелонов в первую очередь сгружались машины ЗИС. Затем в машины выгружали оборудование и развозили по местам установки.

Первое время завод обходился запасом материалов, вывезенных из Москвы. Связи с поставщиками – заводами Украины, Белоруссии – оказались потерянными, требовалось искать новых партнеров. Автомобили и прицепы завод начал получать с Поволжья и Урала. Из Кемерово поступал заменитель бензина – бензол.

В архиве Новосибирского обкома партии сохранился документ «Повестка дня заседания партийного бюро завода 10 декабря 1941 года». Обсуждались следующие вопросы: обеспечение рабочих жильем, питанием, утверждение парторгов цехов и агитаторов по цехам. Комсомольцы – в основном подростки, заменившие у станков отцов и старших братьев, ушедших на фронт, отработав смену у станка, трудились на строительстве землянок и бараков, распространяли сводки Совинформбюро.

В начале 1942 года на территории завода начали строительство двух корпусов и котельной. Корпуса возводили одноэтажные, длинные, похожие на сараи. Стены выполняли из смешанных материалов – кирпича, цементных блоков, дерева, – из любых подручных материалов. Тем не менее, эти корпуса дали возможность разместить испытательную станцию, электросварочный цех и ряд мастерских. В этом же году запустили котельную. В этом единственном теплом на заводе месте рабочие могли просушить одежду и обувь, согреться.

Никто из заводской интеллигенции не отказывался от тяжелых работ по строительству бараков или разгрузке оборудования. Вспоминает директор завода Эстрин: «Трудно сказать, где рабочие обедали первое время и обедали ли вообще. Требовалось создать хоть какой-нибудь пищеблок. Инженеры и служащие взяли в руки ломы и лопаты. Опять скрежещет промерзший грунт. Строится здание барачного типа, предназначенное для заводской столовой».

Несмотря на трудности, завод с первых дней исправно выполнял план и неоднократно завоевывал 1-е место среди пред-приятий отрасли, был награжден знаменем Совета Народных Комиссаров и ЦК ВКП(б) в соревновании заводов наркомата отрасли.

Весной 1942 года основные работы по размещению завода завершились, хотя строительство производственных и жилых помещений продолжалось. Численность работающих за счет местного населения увеличилась с 500 до 1500 человек. Но пришла новая беда – голод. Рабочие получали в день по карточкам 800 граммов хлеба, служащие и неработающие члены их семей – 400. Между тем рабочий день составлял для взрослых – 11 часов, для подростков – 8 часов. Люди падали в голодные обмороки, умирали дети.

Чтобы хоть как-то поддержать заводчан, руководство решило выделить всем работающим земельные участки под огороды. Благо, земли на сибирских просторах достаточно. Чтобы не отрывать от работы всех, организовали бригаду, которая вспахала все поле. Затем каждый засадил свой участок картофелем и другими овощами. Не было ни одного человека – от директора до сторожа, – который побрезговал бы тяжелым сельскохозяйственным трудом.

Первый урожай на заводских огородах оказался богатым. Люди стали трудиться с удвоенной силой. Но, как только начались осенние холода, многие не вышли на работу. Оказалось, рабочим просто не в чем ходить – у них не было никакой обуви. То, что сейчас называют бартером, раньше называлось кооперацией. Кооперативные отношения между предприятиями распространились повсеместно. Самой конвертируемой валютой стали продукты питания.

Сельское хозяйство Новосибирской области остро нуждалось в деталях для тракторов. Завод в кратчайшие сроки освоил их выпуск. В качестве оплаты заводчане получили 300 килограммов пельменей – по тем временам просто царское вознаграждение.

Обувная фабрика им. Кирова в Новосибирске шила кирзовые сапоги для армии. На фабрике не хватало рабочих. Директор прожекторного завода предложил помочь с кадрами и поставил условие: за каждого временного рабочего завод получает три пары обуви. Решили направить на фабрику бригаду из 10 человек. В результате заводской коллектив получал 900 пар обуви в месяц. За несколько месяцев сотрудничества обувь получили все заводчане и члены их семей, удалось даже создать небольшой запас.

Автомобилям, предназначенным для монтажа прожекторов, требовалась 1000-километровая обкатка. Многие предприятия нуждались в транспорте. Завод оказывал им помощь, тем самым сокращая холостые пробеги. Фабрика валяной обуви за оказанную транспортную помощь изготовила для заводчан 800 пар валенок.

С конца 1942 года в коллективе возобновилось соцсоревнование, ширились ряды стахановцев, ударников, вкладчиков в сталинский фонд Победы, среди работающих на прожекторном заводе значилось 22 многостаночника.

В этом же, 1942, году формируется Сибирская добровольческая дивизия. Бойцы Сибирской дивизии отправляются на защиту Сталинграда. Над одной из частей дивизии, где служил комиссаром бывший парторг завода Г.Б. Грубин, коллектив завода взял шефство. Многие заводчане погибли. В память о них в заводском сквере сооружен обелиск.

Зиму 1942-1943 годов пережили значительно легче. Кроме личных огородов заводчан, у предприятия появилось подсобное хозяйство, расположенное за Чкаловским аэродромом. Там выращивались овощи, и содержался скот. За счет заготовленного заводчанами сена зимой удалось прокормить не только своих буренок, но и коров из соседнего колхоза, благодаря чему в заводской столовой имелось молоко, а иногда даже мясо.

Из воспоминаний ветерана завода К.П. Титова: «В 1942 году 15-летним, со школьной скамьи, я был мобилизован в Трудовые резервы. Попал в школу ФЗО. Получил специальность слесаря-жестянщика. В июне 1942 года меня зачислили в штат жестяно-медницкого цеха прожекторного завода. До сих пор как дорогую реликвию я храню первую сделанную мной вещь – 3-литровый жестяной бидончик».

В октябре 1943 года на заводе создали молодежную бригаду слесарей-жестянщиков, ее возглавил Кирилл Титов. Члены молодежной бригады выполняли по 2-3 нормы в день. «Для всех был один закон: пока не выполнишь норму, с рабочего места не уходишь. Работали по 11 часов. Вместо выходных – 18-часовая пересмена».

За достижение высоких показателей комсомольско-молодежным бригадам присваивали звание фронтовых. К началу 1944 года количество комсомольско-молодежных бригад на заводе им. Кагановича достигло 54. Из них 14 носили звание фронтовых.

За годы войны для фронта завод изготовил 3000 прожекторов и прожекторных станций, свыше 2000 мощных зенитных и посадочных станций. За выполнение заказов по поставке военной продукции в 1941-1945 годах завод наградили Красным знаменем Государственного Комитета Обороны.

<...>